Прочитайте, как обстоят дела у сайта Дневников и как вы можете помочь!
×
12:01 

Mirreir

Count Lex
The bird of Hermes is my name | Eating my wings to make me tame
Не хотел. Реально не хотел создавать нового персонажа, раньше, чем погибнут двое из троих живущих (Лисс, Амон, Иф) но Иф начал уже арену до ума доводить и оказывается этими потугами кого-то да заинтересовал и планы появились определенные на это самое местечко. Причем смерть перса абсолютно не влияет... Хрен с ним - полодин мой все-таки не умер РПГ, а пропал после разрушения храма светлых. Квента принята, лежит в архиве на форуме, персонаж уже знакомый "пара недель на обтереться" не требуется...

Высокий паренек, лет тринадцати-четырнадцати на вид, стоял и с благоговейным трепетом смотрел вслед удаляющемуся рыцарскому кортежу. Только что, на расстоянии нескольких метров от него, мимо проскакала его мечта, самая великая и сокровенная, какая только может быть в сердце у сына земледельца. И не столько о тяжелой броне, под которой зачастую прогибались спины лошадей, мечтал он. Не об огромном копье, притороченном к седлу. И даже не о мече и щите с нарисованным на нем гербом мечтал он. Он мечтал о самом таинстве братства Эсклиарских рыцарей. Рыцарей на службе матери церкви, по слухам, наделенных куда как большей силой, нежели меч, щит и искусство управляться с ними. Он был влюблен не в кровь сражений и не в тексты молитв, но в дух и ту тайну, что окружала этих суровых, закованных в высочайшего качества, баарнарскую сталь с ног до головы, людей.
«- Мирр, тудыть твою растудыть! Шевели мотыгой, если хочешь сегодня позавтракать!» - Раздался скрипучий голос за спиной паренька. Отец… Названный Мирром горько усмехнулся и покачав головой – продолжил работу… Отец, пусть будут благословенен Бог Истинный, все же он воспитывал и растил мальчика, оставшегося без матери с самых первых секунд своей жизни. Хотя трудно сказать, что семье от этого стало намного хуже – четыре сестры и еще два брата – куда как не малое подспорье в отцовском хозяйстве, а останься мать жива – к этому времени, их семья могла бы быть как минимум в половину больше. И тогда младшеньких пришлось бы продавать – малому клочку земли, что возделывала их семья не прокормить такое количество ртов. Впрочем, к дьяволу дурные мысли! Надо закончить начатое и накосить сена – все это надо успеть до полудня, ведь аббат Мисалирий, к которому паренек всеми правдами и не правдами набился в сопровождение, отправляется в путь именно сегодня!

«- Доел? Вот и славно… А теперь объясни, голова твоя дурная – на кой черт тебе понадобилось идти в охрану к этому толстому хрычу?» Как всегда, когда разговор затрагивал тему охранения куда как дородного аббатского тела – отец был до невозможности груб и ехиден…
«- Но отец! Вы ведь понимаете – со мной, в деревне, мало кто может поспорить! И кроме того вы не можете так непочтительно отзываться об абба…» начал было защищаться парень но был оборван тем же скрипучим голосом.
«- Я говорю то, что есть! И раз я называю твоего Мисалирия, тьфу ты господи, что за имечко-то, жирной свиньей – так оно и есть! А еще он очень охоч до юношей твоего во…»
«- Я не желаю слышать об этом, отец! Вы позволяете себе слишком многое! Пресвятая Богородица! Я не первый раз отправляюсь в охранение! И каждый раз вы, отец, устраиваете мне подобные разносы! За что?!» возмущению в голосе не было предела, и кажется, парень вот-вот разрыдается. А это при том, что его даже двадцатилетние лбы не смели задирать – с одним лишь деревянным колом в руках – он вполне мог противостоять двум-трем подвыпившим мужичкам с дрянными кусками стали в руках, которые они называли ножами.
«- Ты еще и перечишь?! Убирайся из дома! И что бы духу твоего здесь не было!» в следующую секунду парню пришлось очень и очень быстро, почти вслепую, искать выход, потому как в лицо прилетел обожженный глиняный горшок, для печи… И судя по настрою отца это было только начало. К счастью для самого Мирра – отец у него был не только горяч на руку, но и вполне отходчив, так что вернувшись из не столь далекого похода – он был уверен – все вернется на круги своя. Вот только боги рассудили иначе…

Описывать аббата нет нужды – нарядите борова в рясу, вырастите ему на голове волосы пегого цвета – вы получите именно того, кто сейчас наблюдал за погрузкой вина в повозки. И хотя грузчики были куда как более крепки, нежели отдельно взятые личности из охранения – они явно не смогли бы защитить бочонки с «кровью богов» - рабство слишком глубоко запало в их души, что бы суметь противиться приказу любого, кто был выше них в куда как не малой лестнице сословий. Мужицкий гогот охранников, сопровождавший каждое неловкое движение того, или иного крепостного чуть поутих, когда Мирр подошел ближе. Не смотря на то, что многие здесь годились не то что в отцы пареньку – даже в деды – его уважали. Уважали за ловкость и быстроту… А так же за поистине неиссякаемый запас различных уловок, помогавших ему разделаться с обидчиками. Мыслимое ли дело – не далее как на прошлой неделе, он заставил столкнуться лбами братьев Горлеев – известных в округе задир и богохульников! И как! Он предложил проверить, чей лоб крепче! Впрочем, будь браться хотя бы чуток более трезвы – это вряд ли бы получилось. За разговорами и перебранками быстро летит время и вскоре небольшой отряд из шести человек, не считая сидящего в повозке аббата, отправился в путь… И кто знает – может быть этот поход закончился бы как всегда: путь через лес, несколько лиг на запад, разгрузка в небольшом монастыре, где эти вина будут использованы для нужд церкви, и путь обратно. На все про все – не более двух недель… Если бы перед самым монастырем, пожалуй впервые за все время, нужда в охране не оправдала бы себя. Описывать бой... Описывать эту резню – не много чести. Полтора десятка разбойников, вооруженных кто чем, напавших посередь ночи не оставила в живых никого. Почти никого – паренек выжил, благодаря лишь тому, что в самом начале схватки получил обухом колуна по затылку…

Он очнулся в том самом монастыре, куда аббат привозил свое вино. Имел долгий разговор с отцом-настоятелем и после него – остался. Остался послушником, пока не появится возможность вернуться домой… Летели дни, слагаясь в недели и месяцы – возможность так и не появлялась. Впрочем Мирр уже и не желал возвращаться – все-таки корпеть над книгами священных текстов, или гонять с шестом в руках особо много мнящих о себе монахов – ему куда как нравилось. Не приходилось копаться в земле, удобряя ее для лучшего роста виноградной лозы, не приходилось дни на пролет ночевать в поле, убирая в стога сено. И, быть может, по счастливому стечению обстоятельств.. А может быть по воле Господней – в монастыре остановился очередной рыцарский отряд, возвращавшийся обратно, с войны, что уже не один год длилась на рубежах их небольшой, но слишком гордой своим положением, хотя положения-то и никакого не было, страны. Разом произошло не мало событий, мелких, но в то же время складывающихся в более чем значимую, для судьбы паренька, картину. Разговор главы отряда с отцом настоятелем… Избиение зарвавшегося пажа самим Миррэром… Благоговение и в то же время едва ли не дерзость во взгляде на рыцарей… Можно ли все упомнить? Одно остается фактом – не проживший и шестнадцати зим от роду парень, спустя почти месяц пути, скрылся за вратами одного из замков Рыцарства Матери-церкви.



«- Заткни рот этого недоноска, Гархалдер, или я сошью ему губы виноградной лозой!» мускулистый, темноволосый мужчина презрительно сплюнул в сторону и подкинул небольшое полено в костер, перед которым сидел.
«- Ты сам отказался исцелить его молитвой, так что сиди и молчи! Я не хочу что бы в нем осталась хотя бы капля дурной крови.» сидящий по другую сторону костра – повернул голову в сторону криков. Во мраке ночи угадывались три фигуры, склонившиеся над несчастным, вопившим во все горло.
«- Господь всемогущий, но хотя бы кляп ему в глотку забить можно?! Если здесь хотя бы на милю вокруг есть поганая нелюдь – они уже знают где мы!» огрызнулся темноволосый, берясь за брызжущий жиром окорок, только что снятый с пламени. Пробормотав что-то вроде «благослови эту еду» - воин принялся за позднюю трапезу. Странно но эти двое – были ни кем иным, как паладинами. Несущими свет на острие меча, как было сказано в писании – воины господни. Впрочем, к чему выспренние речи меж собой, когда не раз и не два спасали друг другу жизнь и прикрывали щитом от смертельного удара? А если учесть, что этому вечеру предшествовала почти двухдневная, беспрерывная скачка. Не смотря на все молитвы и умение – отряд насчитывающий почти две сотни рыцарей, а вместе с обслугой это без малого восемь сотен человек, был разбит на голову и уцелели лишь разрозненные группки, одна из которых сейчас и предстала нашему взору. Не столько озлобленные, сколько уставшие, рыцари разбили лагерь на холме, надеясь переждать эту ночь, дать отдых коням, и самим себе… А после вновь в путь – обратно… Так что не стоит судить строго за грубые речи – воин, идущий по крови, пусть хоть тысячу раз паладин и светлейший человек, готовый пожертвовать все свои деньги в пользу нищего – остается лишь воином.
«- Ладно, Мирр… Видишь – он и сам замолчал…» устало вздохнул собеседник черноволосого и поднявшись – направился в сторону своего шатра – хорошо иметь слуг, которые разобьют его для тебя.
«- Ночи доброй, Гар…» качнул головой мужчина. Да, да, да. Этот человек и вправду был тем самым Миррэром, что почти два десятка лет назад скрылся за воротами замка Сайрэн-Далтримм. С тех пор прошло куда как не мало времени и года послушно стерли его низкорожденность, затеряв среди сотни других послушников. Года выковали из хмурого, дерзкого паренька – воина чести и слова. Он по прежнему оставался молчалив, предпочитая больше слушать и делать, чем болтать. По-прежнему – он почитал своего отца, хоть и не знал даже, жив ли он, Мирр боготворил лишь само это понятие, никак не отдельно взятую личность. Годы – развили его мышцы и украсили шрамами мускулистое тело, они же – закалили Веру, впрочем, не превратив ее в фанатизм. И очень жаль, что ни один из воинов не сообразил узнать почему же так неожиданно замолчал несчастный, которому решили устроить кровопускание. Жаль… Потому, что спустя лишь три четверти часа Миррэра разбудил предсмертный вскрик из соседнего шатра… А еще спустя несколько минут – он сам упал лицом вниз, с пробитым стрелой горлом…


Не успели еще петухи прокричать свое приветствие, готовому встать солнцу, когда в двери трактира Кривозуба вошел высокий, лишь на пол десятка сантиметров не дотягивающий до двух метров, человек. Одет он был в серую, полотняную рубаху и темно-зеленого, граничащего с коричневым, цвета штаны. Даже сквозь свободные одежды угадывалась мощная мускулатура человека, явно говорящая о его предпочтении в жизни. Предпочтении к мечу или иному оружию, а отнюдь не желанию провести отведенные господом лета за потертыми и запыленными страницами древних фолиантов. На его лице, обрамленном сравнительно длинными, вьющимися до плеч, черными волосами – словно навсегда время запечатлело маску задумчивости. Острые черты лица, сочетаясь с темно-карими глазами, почему-то вызывало чувство спокойствия и уверенности – этот, не смотря на сумбурные выпады жизни, не подведет никогда. Не было на лице человека шрамов, однако если приглядеться – где-то в глубине его взгляда можно увидеть их. Шрамы, оставленные жизнью на его душе, шрамы, давшие его существованию новый опыт и мудрость. Кто знает откуда взялся этот человек, почему на его одежде кровь и почему он со странной смесью недоверия и страха смотрит на этот мир? Может быть потому, что его убили? А может потому, что он воскрес в этом месте? Кто знает…

(Подводя итог: Миррэр, мужского пола, 1,95м ростом, класс – рыцарь, мировоззрение – законно-добрый.)

www.gramir.ru/forum/viewtopic.php?f=11&t=4989

URL
Комментарии
2008-12-23 в 16:36 

solipsist
чозанах у вас там произошел? )))) кто-то умер?

2008-12-23 в 20:03 

Count Lex
The bird of Hermes is my name | Eating my wings to make me tame
Наш арабский друг был благополучно отравлен ) Ты тему пониже посмотри. (хотя ты посмотрел)

URL
   

Земля метелей

главная